10 февраля 2012 12:26

Я считаю, что язык, коммуникации и искусство движутся в сторону "нового иероглифа" (кстати, надо бы тогда и название новому понятию уже придумывать, Кавабари), то есть реформирование уже происходит само собой и завершится Матрицей. Поэтому "новый иероглиф" мыслю использовать как предупреждающий знак - "осторожно Матрица". ;0)

Кавабари Нагаису 10 февраля 2012 12:41

С практическим применением именно этого понятия понятно. Начиная, по крайней мере, с кубизма в живописи, скажем, стали прорезываться исходные иероглифы (схемы бессловесного опознания) пространства, вещей и существ. Это в искусстве. Ну, там, думать про язык, конечно, тоже можно, учитывая, что возможен письменный язык до звуковой речи.

Но вообще я думаю, что нормальное "очищение понятий" русского языка, по сути, и будет уже созданием новых понятий. Ведь понятие - это ответ на вопрос. А как отвечать на вопрос? Надо подумать. Хорошо бы завести разговор. Ни с кем попало, правда. И придумается ответ, который стал возможен сегодня, а вчера его еще не было, то есть что-то новое. А иначе зачем думать? Про "хорошо забытое старое" - это отмазка для дебиллов. 

10 февраля 2012 12:16

Да, Кавабари, пока он там свою родословную ищет, мы его тут в историю русской мысли вписываем. ;0)

07 февраля 2012 19:13

Я в «Мастере и Матрице» все это расписал. Бог, или Единое, таким и создает Мир, что вещи его несут свои имена в себе. Имя твари есть сама тварь. И это имя есть гармония вещи. Гармония=структура=число-пифагорейское. Имя вещи – это целость вещи, то есть целая гармония ее частей. Но! К этой вещи Единое не может пройти, поскольку оно само создало Мир, отделив его от Себя. Единое полагает-творит Мир, полагая Границу между Собой и Миром, полагая тем самым эту Границу и Себе в отношении Мира.  Задача человека, как первоначально твари, разрушить эту границу между Творцом и его Творением. Для этого человек согрешает, перестает быть тварью, съедает плод с древа познания, выходит из Рая и начинает трудиться в доме Отца своего. Единое создало Вселенную, а какая-то блоха в каком-то уголке, пытается еще, что-то сотворить! Это ли не безумие?! Что творит человек? Человек не творит новую материю, не творит новые законы мира, он создает новые значения, новые вещи, новые целые из разобранных на части тварных вещей, по природе целых. То есть человек разбирает саму гармонию вещей на части, то есть разбирает на части Границу, положенную Единым Себе по отношению к Миру. Разбирает на части природную Гармонию и затем пытается ее воссоздать. В процессе воссоздания и появляется вот этот знак, который отделяет человека от вещи. Сам этот знак – это, в снятом виде, орудие труда, которым человек разбирает на части Гармонию. Знак этот развивается по мере развития производительных сил общества. Знак этот поначалу очень грубый – поначалу он просто жест вооруженной каменным орудием руки. Постепенно, развиваясь, он становится все более и более похож на Гармонию. Полное сходство происходит когда знак, становится жестом руки Мастера или стилем. Стиль – это та же Гармония целого, но собранная из частей, а не данная еще до них и определяющая их, как в природных вещах. И вот это наложение знака-стиля на вещь создает эффект просветляющей оптики или туннельный даже квантовый эффект. Гармония и стиль входит в резонанс и восприятие человека напрямую, благодаря резонансу, то есть без потерь, то есть даром, выходит к вещи самой по себе. Мастер уже не чувствует вещь, а сочувствует вместе с ней. Таким образом Единое попадает в Мир.

Кавабари Нагаису 07 февраля 2012 12:48

Есть старый спор о том, какой знак раньше - сделанный рукой или сформованный ртом? На мой взгляд, вполне можно допустить, что "черты и резы" как знаки возникли раньше, чем качественно артикулированная звуковая речь. Но, как бы то ни было, и черты письма, и колебания воздуха - равно знаки с функцией приводить к вещи. Онт, привлекая в союзники Гете, говорит, что сама эта практика порочна. Не надо следовать по пути "знак - вещь", надо прямо и сразу оказываться в вещи. Речь идет, конечно, не о том, чтобы вмуроваться в камень. А о чем-то вроде созерцательного отождествления с вещью в ее бытии. Это отдельный вопрос, как бы это сделать.

Но мы можем спросить себя, как и говорит Онт, какой знак больше этому мешает: знак фонетического письма или знак иероглифического письма. Мне кажется, на этот вопрос ответить можно. Для фонетического письма описанная Онтом последовательность: сначала звучащее слово, а только затем его запись как знак знака - устанавливается определенно. Ведь фоне(ма)тическое письмо именно что приспособлено к звучанию. Для иероглифа такая последовательность не устанавливается. Потому что иероглиф не обязательно привязан к звучанию. Один и тот же иероглиф может применяться для слов разных языков (так и было). То есть сам по себе - в стороне от них. Следовательно, иероглиф - не "дубль" звучания. Это идеограмма, а не фонограмма. А это значит, что путь "знак - вещь" в случае иероглифического письма (в принципе) короче на одно звено, чем в случае фонетического.

Кстати, в современном японском иероглифическом стандарте - всего около 2000 "китайских знаков".

07 февраля 2012 14:51

вот, поскольку иероглиф не дубль звучания, то он - дополнительный, качественно новый, а не дублирующий, слой между человеком и живой сущностью. то есть фонетический знак именно в смысле простого дубля звука ничего нового не привносит в первое, устное, слово-знак. в конце концов, даже в существующих буквах видна иконика рта издающего звуки. "о" - очевидное. "а" - так широко, что морщинка с боку рта, "ш" - зубы видны, "щ" - аж слюна справа видна, "т" - язык к небу... ;0) 

Кавабари Нагаису 07 февраля 2012 16:42

Знаете, я думаю, иероглиф как молчащий знак действительно качественно отличается от звучащей речи. (Только он не "новый" - похоже, сеченая черта все же старше артикуляции - то есть он "старый", но сейчас не об этом). Что значит говорить? Голос, звучащая речь интимно связаны с дыханием, а тем самым с опорно-двигательной системой, кровообращением, нервной регуляцией, по большому счету - со всем телом, манерой и характером конкретного человека. Когда человек говорит, он говорит собой и, если Вы обратите внимание на выразительную силу голоса, в огромной степени - о себе. Но молчащий знак, иероглиф, в принципе не связанный со звуком голоса и каким-то конкретным словом (в повседневной практике связан, но обязательной связи нет) - это возможность не впутывать себя как голосящее телесно-эмоциональное существо в то, о чем ты думаешь. В конечном счете, в иероглифе содержится императив "Замолчи, смотри, понимай".

Про буквы можно сказать, что та иконика, о которой Вы говорите, отсылает назад к артикуляционной системе и голосу. То есть работает прямо противоположным образом. Иероглиф же отделяет от голоса. Я попробую объяснить на бытовом примере. Представьте, что японец произносит слово "ко:сэй". Что он сказал? Даже небольшой словарь даст Вам 30-40 разных слов, звучащих точно так же. Они различаются только одним: какими иероглифами записываются. Японец, чтобы объяснить, что он имеет в виду, не станет подбирать синонимы или перебирать словарные статьи. Он молча нарисует себе на ладони те два иероглифа, которые покажут смысл. Покажут мимо голоса, который тут бесполезен. Таким образом, даже в быту, где никаких "мистических узрений" с иероглифами не связывается, эти знаки противостоят голосу, отделены от него и являются способом думать, альтернативным речи, причем более надежным.

Когда Вы говорите, что он отделяет от "живой сущности", то что Вы имеете в виду? Голос, речь отделяют в том смысле, что впутывают персональные подтексты и ситуации в то, о чем мы пытаемся думать. Иероглиф требует отделить все эти "слои". Мне кажется, что он очищает попытку подумать от этих сиюминутных слоев. Если Вы скажете, что он тем самым подменяет "живую" сущность "мертвой", то останется спросить в ответ: а что, сущность "живая" благодаря психике, и чем более психологизирована, тем живее? Если да, то говорить - правильнее, чем смотреть на молчащие иероглифы. Но даже в этом случае фонетическая запись будет дальше от предмета мысли - дальше голоса и дальше иероглифа. мы, может, не заметили, но спор идет уже между голосом и иероглифом, а не между двумя системами письма.

07 февраля 2012 20:00

Меня и смущает эта умозрительность иероглифа. Звук, как Вы верно замечаете, эмоционален, связан с душой и жизнью, не дает забыть про них. Его знак, стало быть, тоже.

Хорошо, а как дела у японской мысли с психофизической проблемой обстоят? В том или ином виде или намеке на нее?  В том же языке что про душу и тело говорится?  И отношение к труду так же интересует.

В японце меня пока обнадеживает его отношение к мастерству. Видел как-то по ТВ, как японский мастер лезвие рубанка затачивал на специальном своем(!) с целой историей жизни Точильном камне. Затачивал до тех пор, пока лезвие своей кромкой не «прилипало» к точилу и держалось не падая. От китайцев этого как-то трудно ждать, хотя у них китайский цирк есть…

Ну, скажем так, слово – первый слой, отделяющий нас от живой сущности. Письмо – второй слой. Про письменный, начертанный знак более всего можно сказать, что он не есть, он значит. То есть его бытие виртуально, не настоящее. У меня впечатление, что иероглифическое письмо гораздо больше затягивает в себя. Да, вот – что обозначает иероглиф?

Кавабари Нагаису 08 февраля 2012 12:25

Попробую отвечать на последний вопрос. Что обозначает иероглиф? Он обозначает понятие до его "грамматизации", то есть до того, как оно стало существительным, глаголом, прилагательным или наречием.

Независимо от того, какой корень у звучащего слова, какой семантической историей обладает слово конкретного языка, какими коннотациями и ассоциациями оно обросло в сознании носителей языка, через какие грамматические изменения оно может проходить именно в этом языке, иероглиф фиксирует смысл внеграмматически и внесинтаксически. Этим он отличается от слова в течении речи и даже от слова в словаре. В строгой структуре черт фиксируется смысл до любой его субстантивации и процессуализации в речи. Так что я бы назвал два основания думать, что иероглиф - "старше" речи. Во-первых, черта старше артикулированной синтагмы. Во-вторых, иероглиф как точная конструкция черт вне грамматики. Он, фигурально, между числом и словом.

Я бы даже вот как сказал. Чтобы начать говорить, человек уже должен иметь иероглифы. В данном случае имеется в виду не конкретная система "китайских знаков", а исходная конструкция "черт", которую, например, начинает опознавать ребенок в объемлющем его скопище, чтобы сначала улыбаться этой комбинации или, там, бояться ее, а потом и назвать ее словом. Иероглифика, я думаю, выводит эти комбинации черт на материал. Разумеется, не буквально "зарисовывает". Я имею в виду принцип появления иероглифа. Это фиксация дословесных фигур, которые являются условием появления самой речи.

Поэтому, если (как Вы говорите) "слово это первый слой, отделяющий нас от живой сущности", то иероглиф, который в самом его принципе располагается до слова, возможно, представляет собой саму же встречу с этой самой "сущностью". Но я бы сказал проще (потому что так и не понял, что же Вы имеете в виду под своей "сущностью"): иероглиф это встреча человека с существом, впервые проступившим извне как узнаваемый силуэт.

08 февраля 2012 12:43

ну то есть иероглиф - схема речи, слова и, раз, Вы говорите о нем, как об условии появления, то это кантовская трансцендентальня схема, по-видимому. давайте разберите для нас тогда какой-нибудь иероглиф, вот, хотя бы уже приведенные здесь - "китайские знаки" - как схему.

Кавабари Нагаису 08 февраля 2012 13:15

А Вы о чем хотите спросить? Есть знаки конкретной, исторической иероглифической системы со своей конструкцией. Эта конструкция аналитична. Если говорить о "китайских знаках", то каждый из них состоит из элементов, простейший элемент черта - (означает, как легко догадаться, один). Дальше знак любой сложности собирается из более простых (уже осмысленных) элементов. Поэтому,чтобы запомнить, как пишется даже самый сложный иероглиф, не нужно тренировать зрительную память, как летчики на случайным образом рассыпанных спичках, нужно просто посмотреть, из каких более простых элементов он скомпонован. Это прозрачная конструкция. Я бы сказал, легкий каркас. Можно разобрать конкретный иероглиф, но для чего? Мы же говорим не об изучении конкретных языков, а о том, что вообще, в принципе иероглиф обозначает. Ну и вот я думаю, что он обозначает не слова речи, а то, что еще до речи, до любой, самой простой (однословной) синтагмы. То есть - то узнавание, которое есть встреча до знания имени. Вещь, существо уже фиксируется, но речь еще не началась, как у младенца. Логически иероглифики - проекции этого слоя опыта. Речь моложе иероглифа, а уж фонетическая запись речи - тем более. И все это к тому, что если иероглиф - до речи (не в современном функционировании иероглифики, а в принципе), если он проецирует на поверхность материала слой опыта, где происходит первое опознавание вещей и существ, то есть происходит сама встреча, то он не подпадает Вашей критике знака. Или и он подпадает - но тогда Вы взыскуете ситуации клинического безумца, который ничего и никого не узнает.

08 февраля 2012 17:36

Я спрашиваю о схеме, которой, по-Вашему, является иероглиф.  Выясняются сразу очень интересные вещи: «простейший элемент черта - (означает, как легко догадаться, один)»! Поясню. Я считаю, что логика состоит из пяти элементарных смыслов: одно, бытие, иное, тождество и различие (это из лосевского анализа диалога Платона «Парменид» следует). А Вы и говорите – простейший элемент черта, то есть – один! Так что давайте, пожалуйста, расскажите, где там эта черта, там же много черт, и какие еще элементы есть и как выглядят. То есть, может быть, мы, таким образом, и оправдаем еще эту умозрительность иероглифа. Мы же тут и логику, и языки программирования можем двинуть так, что сразу всем Матрица наступит. ;0)

Нет-нет, иероглиф после речи, поскольку он письменный. Просто его письменность очень древняя и, возможно, поэтому непосредственно отражает самые элементарные или фундаментальные моменты в слове. Речь, как целое, как система, может существовать только в элементной базе вот этих пяти элементов – одно, бытие, иное, тождество и различие. И вот в самом начале ее, эти элементы, возможно, ярко видны и отражаются в древнем же письменном знаке.

Кавабари Нагаису 08 февраля 2012 18:48

Странный аргумент: "иероглиф после речи, потому что он письменный". А что, известно, что письмо после речи? Фонетическое письмо, конечно, после речи - но не всякое письмо фонетическое. Мне кажется обоснованным, например, что письмо появилось до речи. Аргументы выше.

Насчет диалектической сборки иероглифов - может быть, это и возможно. "И-цзин", в конце концов, стоит на диалектике пяти элементов, а черта - основа любой триграммы "И-цзин". Возможно, при поздней рационализации системы иероглифов (а она досконально классифицирована еще давным-давно) система сознательно продумывалась и с этой стороны. Где-нибудь, там, еще задолго до Лао-цзы.

Если интересно посмотреть на иероглифы с этой точки зрения, по этой ссылке Вы найдете все элементы (из которых собираются кандзи), упорядоченные по числу черт: http://www.yarxi.ru/.

08 февраля 2012 19:51

В своем «странном аргументе» я имею в виду только то, что ребенок учится письму после того как научится речи. Я понимаю, о чем Вы говорите: «Опыты Бюлера привели его к немаловажному открытию, а именно: первые проявления практического интеллекта ребенка (которые впоследствии были констатированы также в исследовании Ш. Бюлер и первые начатки которых должны быть отнесены к еще более раннему возрасту — 6—7-му месяцу жизни ребенка), как и действия шимпанзе, совершенно независимы от речи. К. Бюлер устанавливает в высшей степени важный в генетическом отношении факт, что до речи существует инструментальное мышление, т. е. схватывание механических сцеплений и придумывание механических средств для механических конечных целей. Действительное, практическое мышление ребенка предшествует, таким образом, первым начаткам его речи, составляя, очевидно, самую первичную в генетическом отношении фазу в развитии интеллекта.» Выготский Л.С., «Орудие и знак в развитии ребенка». Но даже если иероглиф как-то, может и напрямую, отсылает к схеме вот этого инструментального доречевого мышления, иероглиф все равно опосредован речью, поскольку он придуман людьми взрослыми, уже говорящими, людьми и доречевое инструментальное мышление им дано только в качестве смутной интуиции разве что. Ребенок же, научаясь речи и обретая сознание, забывает о своей от рождения данной способности плавать и снова должен учиться. Так же, полагаю, и с иероглифом дело обстоит, человек учит иероглифы или предполагаемую тут схему доречевого инструментального мышления после того, как уже умеет говорить.

Кавабари Нагаису 09 февраля 2012 10:01

Тут Вы, конечно, правы, сегодня ребенок учит иероглифы уже после того, как начнет говорить. Но я же и специально каждый раз уточнял, что речь идет не о нынешней практике иероглифического письма, а о том, из какого слоя опыта проецируется это письмо при его возникновении (в отличие от фонетического письма). Я думаю, как раз из опыта первой (доречевой) практической ориентации в мире: когда уже проступают контуры вещей и существ, то есть уже работает структура узнавания (совокупность устойчивых "черт", протоиероглифы каждой из этих вещей, или, как Вы говорите, инструментальные "схемы" опознания), но еще нет звуковой речи, элементарных предложений, даже однословных. Нет звуковой речи - это значит нет глубинного управления - ни в смысле глубинных падежей, ни в смысле глубинного синтаксиса - то есть нет подчинения (субъект - предикат, "это - А"), которое господствует в синтагме. Иероглиф ведь как раз и обозначает еще не грамматизированное понятие. Узнанный смысл вне синтагмы. А найти такое "понятие-узнание" (не логически, а практически выстроенное) мы можем только в доречевом и досинтагматическом опыте. Поэтому я и думаю, что письмо, отображающее этот опыт, раньше, чем речь, как сам этот опыт раньше, чем речь. Исторически раньше, в истории вида. Конечно, это не были еще ни те египетские, ни те китайские иероглифы, с которыми мы знакомы сегодня. Но это были (отображающие первые опыты устойчивого распознавания) конструкции черт, которые возникали и удерживались в процессе труда. Это "протописьмо" раньше звуковой речи и точно так же, как у ребенка в индивидуальном взрослении, является условием того, что речь вообще возникнет - в опоре на узнанные и закрепленные "черты". Как ребенок сначала узнает черты матери, а только потом учится говорить "мама", так и вид сначала вырезает черты, а потом только возникают, совсем в другом (артикуляционно-голосовом) аппарате осмысленные речевые синтагмы. Если бы человек не научился думать, не дожидаясь совершенствования голосового аппарата, он бы просто не выжил. Думал он письмом. Рукой.

Сначала научился писать - выводить комплексы устойчивых черт (иероглифы-метки) на материал. Только намного позже, опираясь на эти знаки, научился говорить - порождать в голосе предложения с соподчинением членов и семантической связью. И только еще намного, намного позже научился фиксировать цепочки произнесенных звуков с помощью фонетического письма.

09 февраля 2012 14:54

Я понял и это, наверно, интересно, что для Вас здесь письмо – это именно действие, а не письменный знак, то есть писать, а не читать.

Обратите внимание, что инструментальное доречевое мышление человека ничем еще не отличается от такового у шимпанзе. Это именно еще только жесты, пускай и жесты рукой с зажатым предметом, который еще не орудие труда, который еще не врос в руку. Между человеком умелым и человеком разумным проходит порядка миллиона лет. В этот срок и происходит переход от инструментального мышления к мышлению, происходит врастание орудия труда в руку. В этом смысле хорош Ваш пример о том, что японец объясняет, рисуя на руке иероглиф, а не чешет в затылке и не морщит лоб. Но! Что мы имеем? На инструментальном  доречевом мышлении человека-животного вырастает речь человека. Она несет в себе и опыт того, доречевого мышления. На речевом уже мышлении вырастает письменность, как способ хранения себя. Письменность обращена к опыту речи: Забыл, что хотел сказать! Ах, надо было записать! Но в этом опыте речи письменность, конечно, захватывает и опыт доречевого инструментального мышления. То есть мы имеем, что иероглиф по преимуществу обращен к тому опыту, в котором человек только начал отделяться от животного, а фонетический знак обращен именно к слову, как главной отличительной черте человека от животного. То есть фонетическое письмо описывает и хранит опыт человека разумного, а иероглифы отсылают к тому миллионолетнему опыту  человека умелого, к предрассветной тьме сознания, к «тьме египетской». То есть иероглиф не осознает еще, не фиксирует в себе тот опыт сознания, что оно граница между человеком и живым сущим, которую человек, осознав ее, должен преодолеть у Гете.

Кавабари Нагаису 09 февраля 2012 15:16

Вполне вероятно. Это точно сказано. Похоже, иероглифы были тогда, на самой заре, включены в трудовой процесс примерно так же, как засечки плотников на бревнах при сборке дома. Синтагмой тут служил сам рабочий алгоритм. Включенные в него знаки были узнаваемы, в смысле, отсылали видевшего их к какому-то действию или существу. Но не "читались" - действовали прямо, в колее "вижу-понимаю-действую". И все-таки это было уже письмо = мышление, как оно существовало на инструментальной стадии. Интересно, однако, что принцип этого письма - внесинтагматичный знак - сохранился в Китае. Что-то глубоко ценное он вынес вместе с собой и донес до сегодняшних людей, уже включенный в речевые системы, тысячи раз переосмысленный... И все же в принципе своем сохранивший радикальное отличие от буквы фонетического письма.

09 февраля 2012 15:58

И вот, если иероглифы указывают, а значит отурывают, в нас на самое глубинное, на самое начало наше, то тут мощнейший интсрумент для Матрицы. Его надо иметь ввиду, чтобы не попасться в нее. Вот, пиктограммы - это тоже мгновенное схватывание, без критического осознания. И мне вот кажется еще, что все-таки возможен иероглифический язык программирования. Вот это машинное распознавание образов и картинок уже реализовано. В основе инструментального мышления - простое механическое сложение, то есть простейшая арифметика. И вот человек, обученный иероглифам, и машина с таким же языком  самого низкоуровневого программирования - иероглифический ассемблер чтобы - это страшнейшая сладкая парочка будет... Причем, человек этот, походу, китаец, а среднее звено между китайцем и машиной - японец, который воспринял идею европейца, обладает мастерством ее воплощения и знает иероглифическое письмо-мышление китайца. Да уж... Как все удивительно сходится... ;0)

Кавабари Нагаису 09 февраля 2012 16:08

Может, и такая возможность имеется... Но если сравнить "человека говорящего", который вечно гудит сам в себе, как труба, надутыми в него смыслами - и человека, который перестал "говорить внутри себя", остановил внутреннюю речь и вынес мышление в зрение, в "световые пальцы" - протянув их туда, например, где нацарапаны иероглифы, да или просто глядя на деревья как на иероглифы неизвестного смысла, саморастущие знаки индивидуальных понятий, не знающих обобщения и подчинения, так вот, если сравнить этих двух людей, то, может быть, и о втором отношении к миру можно высказать не только параноические опасения по поводу его готовности втянуть всех в машинное производство смыслов?

09 февраля 2012 16:38

Так жизнь человека - сама паранойя чистейшей воды. Человек призван вначале разрушить в себе гармонию мира, то есть Границу между Миром и Единым, а затем востановить ее в себе, чтобы не погибнуть и впустить таким вот образом Единое в Мир. "Видевщий Меня, видел Отца". Конечно же, это паранойя - разрушить, чтобы собрать вновь, причем разрушить в себе саму гармонию мира! То есть уйти от мира, чтобы потом прийти в него. Кто, кроме параноика, на это способен? Человек же -  это больная на всю новую кору головного мозга обезъяна, не более того.  ;0)

Кавабари Нагаису 07 февраля 2012 09:35

Ну да, правда, речь зашла о Китае и о том, почему китайский язык устоял, а русский и немецкий, например, сдались. Один из ответов был - а китайский язык вообще не способен развиваться, то есть, по сути (это не было сказано, но как следствие), китайский - это мертвый, причем изначально, язык. На это, в свою очередь, последовал ответ в том духе, что "китайский язык не просто способен изменяться, он меняется всю свою историю, а сейчас просто сумасшедшими темпами. Но при этом, в первую очередь благодаря иероглифике, между поколениями сохраняется возможность взаимопонимания. Меняется произношение слов, в них вкладываются новые смыслы, складываются новые биномы и более сложные сцепления, но ядерные смыслы, заложенные в иероглифе, сохраняются, брезжут и внятны". А ответ Онта был приведен как приглашение подумать - в посте.
Я действительно думаю, что иероглиф хорошо обеспечивает связность и в глубину (по оси времени, вдоль которой язык меняется), и вширь (между диалектами). Более того, японский и китайский языки абсолютно не похожи по грамматическому строю (полярны), но, благодаря общей иероглифе, японец может уловить смысл китайского текста. Если бы русский язык перешел на "китайские знаки", то и мы только в силу этого понимали бы общий смысл японских и китайских текстов (но не звучащих фраз, конечно). Вопрос: а мог бы в самом деле русский язык записываться иероглифически? Мне кажется, самый грубый ответ понятен: мог бы. Ведь иероглиф фиксирует, в первую очередь, корень слова. Русское слово "береза" записывалось бы тогда (если за образец возьмем японский) биномом 白樺. Аффиксы при этом можно записывать хоть кириллицей (в японском они тоже записываются не иероглифами, но азбукой), а можно (как в китайском) принять служебные иероглифические знаки для грамматических показателей. То есть технически это элементарно. Но, во-первых, чтение русского слова никак не было бы привязано тогда к его написанию. Японцы ведь взяли у китайцев не только сами знаки, но и чтения этих знаков. Поэтому мы можем не знать точного значения цепочки из четырех иероглифов, но мы можем их прочесть, озвучить. Потому что каждый знак имеет свои установленные чтения/озвучания. С русским словом "береза" так бы не получилось: пришлось бы отдельно запоминать написание - и отдельно звучание. А, во-вторых, мы получили бы столкновения понятий. И вот это главное. В случае с березой все просто. Эмоциональные и легендарные коннотации русское слово бы сохранило, как его ни записывай. Но в случае более отвлеченных понятий ситуация сложилась бы такая: в иероглифическую запись вложен один смысл - а в русское слово, которое им покрыто - другой. Дело не в том, что эти смыслы совсем разные. Дело в том, что комбинаторный потенциал иероглифики (потенциал создания осмысленных биномов, например) настолько велик, что в языках с иероглифической письменностью простор для понятийного творчества абсолютно безумный и безграничный. Там понятий в разы больше, они сложнее устроены, они гораздо дифференцированней, чем наши. Возможно, положительный смысл наложения иероглифики на русский язык состоял бы как раз в этом. Мы бы задумались о скудости нашего понятийного инструментария. И возможности его усиления.